Первобытная эпоха. Первобытный фидеизм и язык: некоторые аналогии в структуре содержания

Сходство между характером этно-языковых ситуаций и распространением древнейших верований и культов – это сходство "ландшафтов", общей структуры языкового и фидеистического пространства первобытного мира.

Помимо таких структурно-географических параллелей, между языком и религией первобытной древности наблюдаются и некоторые другие соответствия или аналогии, например, в общем характере их содержания.

В XIX-XX вв. исследователей архаических социумов поражало, как много в племенных языках названий для всего конкретного и единичного, позволяющих в зримых, слышимых, осязаемых подробностях представлять в речи внешний мир, – и это при заметных лакунах* в сфере общих и родовых обозначений. "У них [австралийских аборигенов] нет общих слов, как дерево, рыба, птица и т.д., но исключительно специфические термины, которые применяются к каждой особой породе дерева, птицы и рыбы".

"Австралийцы имеют отдельные имена почти для каждой мельчайшей части человеческого тела: так, например, вместо слова "рука" у них существует много отдельных слов, обозначающих верхнюю часть руки, ее переднюю часть, правую руку, левую руку и т.д.".

"В области Замбези каждое возвышение, каждый холм, каждая горка, каждая вершина в цепи имеет свое название, точно так же, как каждый ключ, каждая равнина, каждый луг, каждая часть и каждое место страны... обозначено специальным именем... Оказывается, география примитивного человека гораздо богаче нашей".

* Лакуна (лат. lacuna – углубление, впадина, полость) – пробел, пропуск, недостающее место.

Первобытные верования представляются современному человеку такими же избыточно подробными, громоздкими, рассыпающимися на сотни мелких магических приемов и поверий, не объединенных общей идеей, безразличных к вопросам о смысле и цели всего происходящего. В "смутном пандемонизме" первобытного язычества преобладали страх и вынужденное почтение к высшим силам, далекие от той любви к Богу, которая в теистических религиях придает вере человека глубоко личное и эмоционально насыщенное звучание.

Древнейшие бесписьменные религии очень практичны, утилитарны: они учат действовать, примеряясь к мироустройству, и выживать любой ценой, используя и природные, и сверхприродные силы.

Аналогичным – чисто утилитарным и при этом как бы равнодушным, безличным – было и отношение древнего бесписьменного человека к языку. Еще не хватало умственных и эмоциональных сил задуматься о слове, ощутить или создать его красоту.

Следы рефлексии над словом сохранились только в отдельных мифологических традициях. Эти следы немногочисленны и, по-видимому, относятся к достаточно поздним предписьменным временам. Что касается веры в сверхъестественные силы слова, то словесная магия и табу были такой же частью практической жизни племени, как и всякая магия.

Мечковская Н.Б. Язык и религия - М., 1998 г.