Конфессиональная иерархия религиозных жанров и ее влияние на письменную культуру

В культурах, исповедующих религию Писания, конфессиональные потребности формируют письменность как определенную иерархию текстов – с неодинаковой значимостью разных групп текстов, с разными требованиями к их использованию и распространению, с разной мерой допустимости перевода на другой язык, пересказа или адаптации.

Книжно-письменную культуру, формируемую религией Писания, можно сравнить с пирамидой, верхние ярусы которой занимает конфессиональная литература, а нижние – светская.

При этом в конфессиональной сфере иерархия книг и жанров носит особенно строгий и детальный характер. Здесь циркулирует относительно небольшое число произведений, однако у них максимальный и общепризнанный авторитет, самые высокие тиражи (во многих случаях – предельные для своего времени), и в социумах с преобладанием религиозной идеологии они существенно воздействуют на все другие виды словесности.

В средневековой православной книжности иерархия жанров была такой*:

I. Конфессиональная литература

1. Литургическая (т.е. используемая в богослужении – Служебники, Требники, Часословы, Минеи, Октоихи, Триоди и т.п.)

2. Каноническая (Священное Писание)

1. "Псалтирь" (книга из "Ветхого Завета"), "Апостол" (книга православной церкви, включающая новозаветные книги "Деяний святых апостолов" и Посланий апостолов)

2. Евангелия, книги "Ветхого Завета"

3. Гомилетическая и проповедническая литература (включая толковые псалтири, учительные и толковые евангелия)

4. Агиография** (жития святых)

5. Дидактическая литература (катехизисы)

II. Конфессионально-светская литература

1. Церковно-ораторская

2. Полемическая

III. Светская литература

* Воспроизводится с некоторыми пояснениями систематизация Н.И.Толстого.

** Агиография (греч. hâgios – `святой` и graphe – `пишу`) – популярный жанр средневековой церковной литературы, жизнеописания святых.

Легко видеть, что это именно богослужебная, церковная иерархия циркулирующих книг и жанров. Она отражает значимость тех или иных книг для храмового богослужения, поэтому в ее вершине находится не Св. Писание, но Служебник и близкие к нему жанры специальных книг, предназначенных для священнослужителей.

Характерно также и то, что из книг Писания самый высокий ранг занимает "Псалтирь" (т.е книга "Ветхого Завета", а не Евангелия). Это связано с жанром "Псалтири": именно псалмы (славящие Бога гимны) более всех других библейских жанров соответствуют духу православного богослужения.

Богослужебная иерархия отнюдь не совпадает с иерархией источников вероучения (в вершине вероучительной пирамиды находился бы Символ веры, затем Евангелия, за ними Послания апостолов Петра и Павла и т.д.).

Жанровая иерархия текстов стимулирует функциональную дифференциацию языка, вообще всесторонне обостряет внимание говорящих к словесному выражению мысли. Поэтому конфессионально мотивированная иерархия жанров повсеместно была фактором, организующим книжно-письменную культуру.

Сложившаяся иерархия жанров религиозных книг отражается в том, как в той или иной культуре принято обращаться, в том числе физически, с культовыми книгами. На этот счет существуют различные обычаи, писаные и неписаные законы, специальные ритуалы.

Например, "Тора" в синагоге читается до сих пор только по тексту, написанному вручную и обязательно на пергаментном свитке. Каждый раз в конце службы, когда свиток торжественно проносят по синагоге, иудеи встают. Свитки "Торы", молитвенники, "Талмуд" нельзя выбрасывать. Когда ими уже нельзя пользоваться по ветхости, эти книги хоронят в земле. Так, в 1988 г. несколько свитков "Торы", которые пострадали от хулиганов, были публично преданы земле на еврейском кладбище Нью-Йорка.

Последняя из 613 заповедей "Торы" велит каждому еврею хоть раз в жизни переписать свиток "Торы". Имеются строгие правила о том, как это делать. Текст должен быть написан на пергаменте из кожи ритуально чистого животного (обычно коровы, пером птицы, черными чернилами, прямыми линиями, с соблюдением строго определенного размера букв). Писцы должны погружаться в ритуальный бассейн, перед каждым написанием имени Бога. Обычно опытный писец выполнял такую работу за год.

В иудейской традиции сочинения по каббале в XVII в. разрешалось читать только женатым мужчинам старше сорока лет, хорошо знакомым с "Торой" и "Талмудом", поскольку мистические занятия считались опасными для людей незрелых и недостаточно твердых в вере.

В раннем христианстве проповедь говорил епископ, а исполнение кондака или канона – дело дьякона. Во время исполнения кафизма верующие могут сидеть, а при акафисте полагается стоять.

В средние века в католических странах мирянам не разрешалось читать Библию, а протестанты, напротив, выступили с требованием доступности Библии каждому христианину, в том числе женщинам. В исламском богослужении в мечетях всего мира Коран до сих пор читается без перевода.

Есть вероисповедные тексты, которые каждый верующий обязан знать наизусть, а есть книги Писания, и в том числе "Нового Завета", которые не читают в православном храме (например, "Апокалипсис"). Есть конфессиональные книги, не запрещенные, но и не рекомендуемые мирянам. Например, признано, что читать сочинения по догматике "небезопасно" тому, "кто имеет какую-нибудь страсть" (в том числе и богословам), и т.д.

В разных конфессиях сформировались институции, обязанные контролировать "круг чтения" социума и отдельных групп верующих. Книги, признанные еретическими, запрещались, нередко сжигались. В христианстве один из ранних приговоров такого рода был вынесен Никейским Вселенским собором (325 г.) – о сожжении арианских сочинений, при этом сам Арий был сослан.

Первый список еретических книг был составлен папой Иннокентием I в 405 г., и с тех пор подобные перечни составлялись постоянно. С появлением книгопечатания этот контроль стал особенно систематическим.

В 1559-1949 гг. Ватикан регулярно издавал "Индексы запрещенных книг" (Index librorum prohibitorum). Наряду с ними составлялись списки "правильных", рекомендуемых книг. Так в христианской книжной культуре возникла важнейшая служба "при книгах" – библиография.

В православной славянской книжности списки разного рода отреченных книг многочисленны и пестры. Самый ранний из них представлен в Изборнике Святослава 1073 г., последний – в "Кирилловой книге" (Москва, 1644).

*    *    *

То отношение к письму и книге, которое было воспитано постоянным пристрастным вниманием к слову, присущим религиям Писания, в значительной мере распространилось на всю пирамиду религиозно-светской книжности.

В культурах, формируемых религией Писания, светская литература, школа, вся книжно-письменная культура выходят из лона церковной книжности, и поэтому они наследуют некоторые черты, присущие конфессиональной коммуникации.

Светская литература осмысливает те идеи, образы, коллизии, которые представлены в Писании. Она осознает их как вечные вопросы бытия, требующие постоянного решения-преодоления, и ищет на них свои ответы.

В светской книжности, в той или иной мере связанной с традициями религии Писания, сохраняется повышенно ответственное отношение к языку и книге.

Это проявляется во многом: в умении видеть неповторимость слова, дорожить оттенками его значения, описывать и комментировать эти оттенки; в уважении к авторитетам и предшественникам, в умении тщательно выяснить, "кто что сказал" в ученом споре пятисотлетней давности, в культуре цитирования и в комментаторской культуре; в понимании, что такое образцовое издание памятника словесности и как это делается.

Разумеется, мера сохранности этих высоких филологических традиций в современном мире различна.

Мечковская Н.Б. Язык и религия — М., 1998 г.