На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
Полезная информация о русском языке, культуре речи, литературе и современном литературном языке на портале Textologia.ru
Сайт – энциклопедия по литературе и русскому языку, библиотека полезных материалов и статей по филологии
Как связаны слова «ракета» и «ракетка»?
Удивительно, но у таких похожих по звучанию слов, как «ракетка» и «ракета», нет ничего...
Привлечение внимания: как сделать так, чтобы Ваш текст дочитали до конца
На мой взгляд, многие из перечисленных рекомендаций по сути сводятся к обеспечению простоты и сжатости сообщен...
Фотоконкурсы с призами
Международный конкурс фотографий ФотоПризер.ру с призами!
Текстология.руТекстология.руЛитератураЛитератураЛитература Восточной АзииЛитература Восточной АзииКитайская литератураКитайская литератураПовествовательная проза в Китае первой половины XIX в.: основные темы и сюжеты

Повествовательная проза в Китае первой половины XIX в.: основные темы и сюжеты

Повествовательная проза в Китае первой половины XIX в.: основные темы и сюжеты

Главной формой повествовательной прозы в первой половине века оставался роман, хотя в его развитии наступил очевидный и длительный спад. Романисты наследовали сложившиеся традиции, но не обогащали их. Они усердно следовали образцам, утвердившимся в практике предшественников, что вело к оскудению творческой мысли, мешало более глубокому познанию окружающего мира и в конечном счете тормозило развитие романа.

Наибольшим успехом пользовался любовный роман, который более других отвечал возросшему интересу к изображению сферы чувств и частной жизни. Общим для него было внимание к сюжетам, раскрывающим разные судьбы, уготованные людям в любви, — счастливые или же трагические.

В любовном романе и особенно в такой его разновидности, как «роман о талантах и красавицах» наблюдалась идеализация целомудрия, понимаемого в конфуцианском духе. Но нередко подобная идеализация уживалась с элементами эротики, представлявшими собой реакцию писателей на ханжество конфуцианской морали и засилие домостроевских запретов. Изображению любовных коллизий сопутствовали описания социальной среды, повседневного быта, нравов и обычаев семьи.

В начале века китайцы продолжали зачитываться «Сном в красном тереме». Одно за другим появлялись продолжения прославленного романа и подражания ему: «Продолжение сна в красном тереме» (1805), «Счастливый сон в красном тереме» (1814), «Дополнение к сну в красном тереме» (1819), «Волшебный сон в красном тереме» (1843)...

Об авторах этих произведений почти ничего не известно, все они подписывались псевдонимами (вроде Хайпу чжужэнь — Хозяин морского сада, Мэнмэн сяньшэн — Господин смутной мечты и т. п.). Главные герои в романах по мотивам «Сна в красном тереме» те же, что и у Цао Сюэ-циня.

Авторы продолжений и подражаний, воскрешая этих героев, стремились привести повествование к счастливому концу. Трагедия любви, имевшая у Цао Сюэ-циня антифеодальную направленность, оборачивалась идеализированной схемой благополучного «романа о талантах и красавицах».

Для того, чтобы увязать новую концовку с концовкой «Сна в красном тереме», продолжатели прибегали к фантастике, в остальном шли проторенными путями и без больших новаций в трактовке персонажей, хотя порою в частностях подражательные варианты отличались и большей выразительностью, и более четкой логической мотивированностью описываемых событий и поступков.

«Проза о талантах и красавицах», сложившаяся как жанровая разновидность любовного романа в XVIII в., была представлена «Полной историей сна из трех частей» (1835) Чжан Ши-дэна, «Прекрасным рассказом о сливе и орхидее» (1839) Цао У-гана, «Беседкой Белой Рыбы» (1842) Хуан Ханя, ориентированными на принятую жанровую схему и не отличавшимися своеобразием.

Среди произведений «о талантах и красавицах» выделялся роман Чэнь Цю «Неофициальная история Яньшаня» (1810), который в отличие от большинства романов, писавшихся на байхуа, был создан на книжном языке, в изысканном стиле параллельной прозы. Чэнь Цю заимствовал сюжет из новеллы Фэн Мэн-чжэна «История студента Доу» (XVI в.).

Действие романа сосредоточено вокруг двух персонажей — студента Доу Шэн-цзу и Ли Ай-гу — его возлюбленной, потом наложницы, и, наконец, жены. Им приходится пережить разные злоключения, страдать и в разлуке, но все кончается хорошо: влюбленные не только воссоединяются в браке, но в награду за страдания становятся бессмертными.

«Проза человеческих чувств», в основном продолжая традиции, все же несколько расширила сферу изображения, она, в частности, вывела на первый план новых героинь — певичек, обитательниц зеленых теремов, явно идеализируя их и подгоняя под нормы, характерные для благородных красавиц.

Обитательницы зеленых теремов наделялись не только привлекательной внешностью, утонченностью манер и чувствительностью, но и обязательными, с точки зрения конфуцианства, женскими добродетелями.

Именно такими предстали перед читателем героини романа Вэй Сю-жэня (1819—1874) «Следы цветов и луны» (1858). В романе, построенном на контрасте, рассказывается о том, как Вэй Чи-чжу и Хань Хэ-шэн — два приятеля, преуспевающие в науках и в литературе, знакомятся в публичном доме с двумя певичками.

В именах героинь как бы предугадано их будущее: одну зовут Цю-хэнь — Отголосок осени; другую — Цай-цю — Яркая осень. И, действительно, любовь Вэй Чи-чжу и Цю-хэнь кончается трагически. Поглощенный любовными переживаниями, Вэй Чи-чжу не ищет практического приложения своему таланту.

При жизни жены он не решается взять Цю-хэнь в наложницы. Затем жена умирает, кончает счеты с жизнью он сам, убитая горем, умирает Цю-хэнь. А у Хань Хэ-шэна жизнь складывается иначе. Он делает карьеру, отличается при подавлении бунтовщиков, занимает высокую должность и удостаивается наследственного титула.

Хань Хэ-шэн благополучно женится на Цай-цю, которая становится придворной дамой первого ранга. Вэй Сю-жэнь, воспользовавшись довольно примитивной композицией, добился поставленной цели, доказав, что предначертаниям судьбы свойственно сбываться. Усиливая эмоциональный эффект, он насытил роман сентиментально-лирическими описаниями, ввел в текст много стихов.

К «прозе человеческих чувств» китайская традиция относит также роман Чэнь Сэня «Драгоценное зерцало прелестей любовных» (1852), имевший успех у читателей. Произведение это повествует о праздной жизни учено-чиновничьей элиты, о ее нравах, привычках и развлечениях и прежде всего о таком аномальном явлении китайской действительности как актерский конкубинат.

Действие романа отнесено ко второй половине XVIII в., и внешние приметы эпохи запечатлены Чэнь Сэнем очень достоверно. К тому же за многими персонажами «Драгоценного зерцала» стоят реальные прототипы из числа знаменитых ученых, литераторов и чиновников того времени.

Чэнь Сэнь не сделал извращенные нравы аристократии объектом открытого обличения. Он выступил с позиции стороннего наблюдателя, однако объективно его роман в известной степени содействовал осуждению подобных нравов, причинявших ущерб духовному здоровью общества.

Авторы любовных романов, делавшие акцент на интимных сторонах жизни и, следовательно, уже законами жанра призванные проникать в сокровенные тайны человеческой души, оказывались, однако, довольно беспомощными при описании психологии героев. Романисты, как правило, фиксировали внешние проявления чувств — в действиях и высказываниях, пользуясь при этом апробированными стереотипами.

В работе над образом они в первую очередь были озабочены не выявлением индивидуальности, не воссозданием конкретного характера, а отбором и передачей тех черт духовного склада, которые определяли принадлежность героя к какому-либо социально-нравственному типу. Общее представлялось им более существенным, тип был важнее характера, шаблон предпочтительнее своеобразия.

С «прозой человеческих чувств» соперничал в популярности авантюрный роман, именуемый также героическим или рыцарским, для которого была характерна идеализация благородных и смелых разбойников, готовых вступиться за правое дело и покарать тех, кто вершит несправедливость. Социальные идеалы этих героев весьма расплывчаты, однако приключения и подвиги «рыцарей зеленых лесов», романтика разбойной вольницы обеспечивали авантюрному роману большой успех.

Авантюрный роман испытывал в это время мощное влияние реакционной феодальной идеологии и пропагандировал идею верности императору как самый высоконравственный принцип социального бытия, сообразуя с ним действия «рыцарей зеленых лесов», равно как и прочих персонажей. С откровенно реакционных позиций был, например, написан роман «История усмирения бандитов» (1851) Юй Вань-чуня (1794—1849). В нем выведены два типа рыцарей: один активно прославляется, другой порицается с подчеркнутой враждебностью.

К первому принадлежат ведущие персонажи —Чэнь Си-чжэнь и его воинственная дочь Чэнь Ли-цин, которые сперва решают отомстить за произвол и беззаконие, творимые членами влиятельной семьи Гао, но потом, объединив силы своего повстанческого отряда с карательной армией генерала Юнь Тянь-бяо, участвуют в подавлении повстанцев из лагеря Ляншаньбо. Герои Ляншаньбо, перенесенные Юй Вань-чунем в его роман из «Речных заводей» Ши Най-аня (XIV в.), представляют второй тип рыцарей.

Юй Вань-чунь видел в них олицетворение зла прежде всего потому, что они не желали изменять своим принципам, являться с повинной и заявлять о своей лояльности властям, которые готовы были даровать им прощение и привлечь на службу для борьбы с еще не раскаявшимися повстанцами.

«История усмирения бандитов», в которой отражены политические симпатии и антипатии Юй Вань-чуня, а также его собственный опыт участия в подавлении народных бунтов, была откликом на многочисленные крестьянские восстания начала века и преследовала цель опорочить их в глазах общественного мнения.

Тех, кто воевал на стороне императора, Юй Вань-чунь щедро наделил различными достоинствами. Зато повстанцы Ляншаньбо во всем ущербны. Автор не упускает случая подчеркнуть это даже в деталях: когда, к примеру, рыбаки берут в плен их вожака Сун Цзяна, у него, оказывается, уже выбит левый глаз и обезображено лицо.

В ином ключе написана «Повесть о героях и героинях» (1850) Вэнь Кана, также относимая к авантюрно-героическому жанру, хотя китайская критика находит в ней влияние не только «Речных заводей», но и «Сна в красном тереме». Это одно из самых удачных произведений китайской прозы середины века. В центре романа — девушка-рыцарь Хэ Юй-фэн, которая берется за оружие и дает клятву отомстить за отца, в гибели которого повинен влиятельный сановник Цзи Сянь-тан.

Под именем Тринадцатой сестры она пускается в путь, чтобы найти и покарать злодея, а дорогой вступается за обиженных, подобно «рыцарям зеленых лесов». В образе Хэ Юй-фэн соединены черты, присущие преданной дочери, с достоинствами, свойственными благородной разбойнице: целомудрие и отцепочитание сочетаются с решительным и деятельным характером, с владением оружием и большой физической силой.

Смелой и энергичной Хэ Юй-фэн противостоит робкий, изнеженный и непрактичный юноша Ань Цзи, погруженный в мир конфуцианской премудрости, но совершенно не умеющий постоять за себя, а тем более за других. Его отец Ань Сюэ-хай, как и отец Хэ Юй-фэн, становится жертвой интриг и произвола Цзи Сянь-тана.

Ань Цзи, воспитанный в духе сыновней почтительности, решает спасти отца, но полагается при этом не на меч, а на деньги. Оказавшись на постоялом дворе и в буддийском монастыре, он из-за своей трусости и непрактичности попадает в беду: носильщик и монах готовы любым путем завладеть его деньгами.

Дело могло кончиться плохо, не подоспей вовремя Хэ Юй-фэн. Она спасает юношу, а вместе с ним приглянувшуюся ему деревенскую девушку.

Тринадцатая сестра соединяет спасенных узами брака. А тут еще по счастливому стечению обстоятельств появляется Ань Сюэ-хай. С него сняты все обвинения, и теперь он возвращается из столицы домой. Из его рассказа молодые люди узнают, что отец Хэ Юй-фэн посмертно оправдан, а негодяй Цзи Сянь-тан разоблачен и казнен, так что мстить уже некому, и, следовательно, оставаться в разбойниках не имеет смысла.

Хэ Юй-фэн, потерявшая к тому времени мать, намеревается постричься в монахини, но с этим не желает примириться Ань Сюэ-хай, и Хэ Юй-фэн становится второй женой Ань Цзи. Семейная идиллия венчает роман: Ань Цзи отличается на экзаменах, успешно служит, обе жены, живя в мире и согласии, рожают ему сыновей. 

«Повесть о героях и героинях» содержит элементы социальной критики — в романе осуждаются несправедливость и произвол, подлость и посягательство на чужую жизнь. Но в целом критика заслонена пропагандой конфуцианских добродетелей — преданности государю, сыновней и дочерней почтительности, чувства долга и т. п. Налицо также идеализация императорской власти.

Вэнь Кан отталкивается в развертывании сюжета от острого социального конфликта, но в конечном счете разрешает его не силами благородной мстительницы, а властью Сына неба, от которого, как явствует из романа, никогда и ни при каких обстоятельствах не может укрыться несправедливость. С этой точки зрения «Повесть о героях и героинях» — произведение явно ортодоксальное.

К авантюрным романам близки по содержанию и составу персонажей романы судебного жанра. Это произведения о «честных чиновниках», у которых чувство долга и справедливости сочетается с проницательностью при решении запутанных судебных дел. Способ ведения следствия по таким делам содержал в себе элементы детектива, что способствовало популярности этих романов. Одно из самых известных произведений судебного жанра того времени — анонимный роман «Дела судьи Ши» (1838).

Существует предположение, что основной текст романа сформировался не позднее 1798 г., но известным произведение стало в начале XIX в. «Дела судьи Ши» — большое по объему (97 глав) повествование о чиновнике Ши Ши-луне, жившем при императоре Кан-си (1662—1722) и прославившемся своей мудростью и принципиальностью наравне с легендарным Бао-гуном (XI в.).

Ши Ши-лунь — преданный защитник трона, готовый бороться за справедливость, если она не противоречит интересам государя. Успехи Ши Ши-луня в делах также связываются с его верноподданническими взглядами.

Это несомненно положительный герой, если оценивать его с конфуцианских позиций. Автора ничуть не смущает, что его герой, разбирая судебные дела, считает естественным и необходимым применять страшные средневековые пытки и наказания.

Весьма круто, забывая о принципах гуманности, он может обходиться и с подчиненными. Словом, Ши Ши-лунь, его убеждения, судебная практика, отношение к людям — явление типичное для феодального Китая.

В судебном романе существенную роль также играли «рыцари зеленых лесов». Они выступали как враги законной власти или находились с нею в конфликте, но побуждаемые разного рода обстоятельствами, порывали с разбойничьей вольницей, являлись с повинной и привлекались властями на службу.

В «Делах судьи Ши» такое быстрое перерождение из разбойника в послушного слугу трона происходит с Хуан Тянь-ба. Попав в плен, этот жестокий и коварный человек пасует перед силой убеждения Ши Ши-луня и переходит на сторону властей, предавая и свои принципы, и своих товарищей.

В 66-й главе он выручает попавшего в плен к разбойникам Ши Ши-луня и при этом зверски расправляется со своими побратимами и их женами. Примечательно, что переметнувшись к Ши Ши-луню, Хуан Тянь-ба в знак верности ему берет себе новое имя — Ши Чжун, что значит Ши Преданный.

Анонимный автор усиленно создает Хуан Тянь-ба ореол удальца и старается убедить читателя в том, что он человек благородный и даже достойный восхищения, а предводитель восставших крестьян Доу Эр-дунь представлен отрицательным персонажем.

Существовало еще одно важное направление в повествовательной прозе — роман сатирический. К этому жанру относятся «Нефритовая жаба» (1827) Цуй Сян-чуаня и «Цветы в зеркале» (1828) Ли Жу-чжэня (1763?—1830?). «Цветы в зеркале» — самое выдающееся произведение китайской прозы первой половины века. Собственно вряд ли правильно квалифицировать «Цветы в зеркале» только как роман сатирический.

Это очень большое и сложное произведение, в котором переплетаются элементы и фантастического, и бытового, и ученого романа, и романа-путешествия. Исследователи этого произведения часто не без основания сравнивают его с «Путешествием Гулливера» Свифта.

Ли Жу-чжэнь затрагивает большой круг проблем, центральная среди которых — судьба женщины. Он выступает за предоставление женщинам прав, равных с мужчинами. Путь к женскому равноправию лежит, в его представлении, через проведение при дворе специальных женских экзаменов, подобных тем, которые должны были держать мужчины для поступления на государственную службу.

Утверждение идеи женского равноправия, сатира на господствовавшие в Китае консервативные порядки, общественные нравы и отжившие обычаи, критика таких пороков, как лень, двуличие, обжорство, скупость, — все это созвучно взглядам просветителей. При этом отрицательным явлениям, подвергаемым в романе критике и осмеянию, противопоставлялись утопические идеалы писателя, излагаемые в ходе описания страны Благородных и царства Женщин.

События, о которых рассказано в романе, происходят во времена правления знаменитой императрицы У Цзэ-тянь (684—705). Ученый Тан Ао, став жертвой наветов, оставляет Поднебесную и в сопровождении купца Линь Чжи-яна и кормчего До Цзю-гуна отправляется путешествовать по морям. Он посещает государства Чернозубых, Двуликих, Вислоухих, Свинорылых и другие вымышленные страны, где с ним и его спутниками происходят самые невероятные приключения.

В этой первой половине романа фантастика не менее существенна, чем сатира. Тан Ао остается на острове бессмертных, куда некоторое время спустя тем же путем добирается его дочь Тан Сяо-шань, которая находит нефритовую плиту с высеченными на ней ста женскими именами. Во второй половине книги на первый план выдвигается фигура Тан Сяо-шань.

По наказу отца, она отправляется в столицу Поднебесной сдавать женские экзамены, посещает по пути те самые страны, где побывал ее отец, и к ней присоединяются остальные героини романа. Одаренные девушки добиваются успеха на экзаменах и занимают места, которые были предопределены им в перечне на нефритовой плите. После экзаменов пути героинь расходятся.

Завершают роман главы, повествующие о том, как верные императору военачальники поднимают мятеж против У Цзе-тянь и как их ученые жены участвуют в захвате четырех символических колдовских лагерей и в восстановлении на троне законного монарха.

В художественном отношении «Цветы в зеркале» традиционны. Некоторые ведущие образы романа — как женские, так и мужские — отмечены индивидуальными особенностями внешности, характера, мышления, поведения, хотя и в этих персонажах, которые разработаны глубже и разностороннее других, Ли Жу-чжэнь стремился раскрыть прежде всего черты, присущие определенным социальным типам.

Остальные образы созданы с помощью стандартного набора достоинств: юные героини красивы, талантливы, начитаны, наделены женскими добродетелями, почтительны к родителям.

Такое описание — скорее дань средневековой традиции, чем свидетельство ограниченности творческих возможностей автора, который мастерски владел различными художественными приемами. Характеризуя, например, правительницу царства Женщин, он отказался от штампа и использовал выразительную и новую для китайской прозы метафору: «хрупкое, изящное ее тело было опасней острого ножа».

Но в романе действуют сто героинь, и дать индивидуальный портрет каждой из них — задача трудно выполнимая, поэтому автор охотно прибегал к групповым портретам. Например, о дочерях Дун Дуаня он пишет: «Нежная красота девушек напоминает чарующую красоту сверкающего снега, а их тонкий ум можно было уподобить блеску редчайших жемчужин». А в главе 66-й дается общий портрет всех ста красавиц.

Вообще героини то и дело выступают группами — не только сдают экзамены, ведут ученые разговоры, пируют, но даже кончают жизнь самоубийством. Групповые описания, как правило, составлены из вычурных сочетаний общих слов и витиеватых определений к ним, в расчете на достижение эффекта красивости.

В романе заметно влияние исторической прозы — перенасыщенность пространными перечислениями (поименный список ста героинь, перечисление названий пятидесяти пяти вин и т. п.). Эти особенности сближают стиль романа со стилем исторических сочинений, демонстрируя приверженность автора законам средневекового художественного мышления.

Выше уже отмечалось, что в повествовательной прозе господствовал традиционализм. Чрезмерная приверженность традициям неизбежно порождала эпигонские тенденции. Подражательность очень сильно ощущалась, например, в произведениях исторического и фантастического жанров — в таких романах, как «Поездка императора Великой Мин, правившего под девизом Чжэн-дэ, в Цзяннань» (1821) Хэ Мэн-мэя, «История Яо Хуа» (1824) Дин Бин-жэня, «Полная история неудачника» (1843) Цзоу Би-сяня, в вариациях «Путешествия на запад».

То же можно сказать и о сюжетной прозе малых форм. Новеллисты состязались друг с другом в подражании Пу Сун-лину, Цзи Юню, Юань Мэю (см. т. IV и V наст. изд.). Примеры такого рода нетрудно найти в «Старинных рассказах о виденном и слышанном» Сюй Цю-чжа (1846) и «Заметках с Террасы Следы на снегу» (1847) Юй Хун-цзяня.

Мировоззренческие позиции авторов повествовательной прозы были в целом консервативными в духе ортодоксального неоконфуцианства и легитимизма. Почти у всех романистов, писавших о крестьянских восстаниях, без труда просматривалась враждебность к ним, как к незаконным бунтам против власти, приносившим одни бедствия.

Идеалы неоконфуцианства уживались с буддийскими и даосскими идеями (предопределенность человеческой судьбы, карма). Некоторые герои романов обретали, например, бессмертие, трактуемое в даосском духе, — как компенсацию за пережитые на земле страдания или как воздаяния за добрые дела и высоконравственное поведение.

Волшебные перевоплощения персонажей, их свободное общение с божествами и духами, вмешательство последних в судьбы людей — все это приходило в повествовательную прозу из даосских и буддийских верований, из фольклора и воспринималось как естественный компонент повествования. Увлечение необычайным, волшебным служило своего рода отдушиной в условиях засилия конфуцианского рационализма.

Конечно, в некоторых романах содержались идеи родственные и даже тождественные просветительским (призыв к запрету опиума в «Драгоценном зерцале прелестей любовных», защита женского равноправия в «Цветах в зеркале»), но и это не означало еще существенного отхода от господствовавших в повествовательной прозе консервативных мировоззренческих позиций.

История всемирной литературы: в 9 томах / Под редакцией И.С. Брагинского и других - М., 1983-1984 гг.
Другие статьи по теме:
Драматургия в Китае первой половины XIX в. – общая характеристика
Драматургия этого периода не отмечена художественно яркими явлениями. Ведущую роль в ...
Особенности китайской литературы второй половины XIX в. Консерватизм литературы
Китайская литература второй половины XIX в. в целом продолжала жить средневековыми ид...
Рекомендуем ознакомиться:
Курс СКОРОЧТЕНИЯ у Вас дома. До 1000 слов в минуту
Обучение скорочтению всего за 1 месяц. Более 1200 успешных учеников. Положительные отзывы людей, прошедших курс. Гарантия качества.

Английский без зубрежки! Результат c первых недель!
Центр лингвистических программ Poliglot. Уникальная методика скоростного изучения на дому. Быстрый результат с гарантией!
События и новости культуры и образования:
Основной период проведения ЕГЭ открывается 28 мая 2018 года
Дата проведения: 28.05.2018 - 20.06.2018
Когда состоится ЕГЭ в 2018 году? Даты проведения экзамена по основным предметам. Что ...
Поздравляем всех филологов с профессиональным праздником - 25 мая 2018 года
Дата проведения: 25.05.2018 - 25.05.2018
25 мая ежегодно отмечается День филолога, который следует за более известным праздник ...
Сообщить об ошибке на сайте:
Сообщить об ошибке на сайте
Пожалуйста, если Вы нашли ошибку или опечатку на сайте, сообщите нам, и мы ее исправим. Давайте вместе сделаем сайт лучше и качественнее!
 


Демонстрационные версии КИМ (контрольных измерительных материалов) ОГЭ (ГИА) 2018 года по литературе
Предлагаем ознакомиться с вариантами КИМ ОГЭ (ГИА) 2018 года по литературе. Они помогут вам подготовиться к эк...
Демонстрационные варианты КИМ (контрольных измерительных материалов) ЕГЭ 2018 года по литературе
Ознакомьтесь с демонстрационными вариантами КИМ ЕГЭ 2018 г. по литературе. Они выложены только для ознакомител...
Скорочтение: быстрое обучение
Научиться Скорочтению всего за 1 месяц! Результат до 1000 слов в минуту!
Словообразовательные типы существительных, называющих ягоды в диалектах. Образования с -ушк(о) и -едь  в диалектах
В литературном языке отсутствуют словообразовательные типы существительных, называющих ягоды, с суффиксами -иг...
Твердые и мягкие заднеязычные фонемы в диалектах
Ряд фактов свидетельствует о том, что в современных русских говорах заднеязычные фонемы противопоставлены по т...
Скорочтение: быстрое обучение
Научиться Скорочтению всего за 1 месяц! Результат до 1000 слов в минуту!
2011 - 2018 © Интернет-журнал Textologia.ru — сайт о русском языке, литературный портал Текстология. Помощь в изучении современного русского литературного языка, языкознания и литературы.
Администрация не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных материалах на сайте. Копирование, перепечатка и другое использование материалов сайта возможны только с письменного разрешения администрации.