Сайт – энциклопедия по литературе и русскому языку, библиотека полезных материалов и статей по филологии Полезная информация о русском языке, культуре речи, литературе и современном литературном языке на портале Textologia.ru
Текстология.ру - открой мир знаний и образования
Легендарный предок М.Ю. Лермонтова
Род Лермонтовых прослеживается от Георга Лермонта, шотландского офицера. Об этом предке своего отца Михаил Юрь...
Что значит «Карл!» в конце фразы?
Восклицание первый раз прозвучало в сериале «Ходячие мертвецы», сюжет которого представляет собой ...
Какое выражение царя Ивана Грозного живет до сих пор?
Выражение «филькина грамота» пришло в русский язык благодаря русским царям.Вот какая история у э...
Текстология.руТекстология.руЛитератураЛитератураЛитература Древней АзииЛитература Древней АзииДревнекитайская литератураДревнекитайская литератураЛитература средней поры китайской Древности - продолжение

Литература средней поры китайской Древности - продолжение

Литература средней поры китайской Древности - продолжение

Представим себе теперь иной, нелуньюевский, ход общественной мысли.

Исходное положение остается тем же, что и в «Луньюе»: неудовлетворенность существующим положением - раздоры, войны, бедствия людей, та же и конечная цель - найти способ выхода из такого состояния.

Для определения пути, по которому можно прийти к устранению всех этих зол, необходимо установить их первопричину. Конфуций видел ее в несовершенстве человеческой личности, а тем самым - и всего общества. Следовательно, для него путь к достижению должного общественного состояния проходит через улучшение самого человека. Улучшить же его можно, опираясь на жэнь («человеческое начало») в человеке, на то, что составляет саму суть его природы.

Средством же повышения в людях их человеческого качества служит вэнь - образованность, просвещение, высокая интеллектуальная и моральная культура. А так как человеческое начало в природе человека есть фактор активный, выражающийся в действиях, в делах, то и духовная культура есть то, что создается именно деятельностью человека. В этом и состоит для Конфуция Дао (Путь).

Первопричину неудовлетворительного состояния общества можно видеть и в другом. Мир омрачают смуты. Но почему? Потому что идет борьба. Что приводит к борьбе? Раздоры. А что вызывает раздоры? Страсти, желания: одни хотят одного, другие - другого; сама же природа желания толкает на то, чтобы добиваться желаемого, т. е. действовать.

Но что такое действие? - То, что люди привносят в существующее от себя. Образованность, просвещение, культура - не данное, а созданное; значит, не природное, т. е. подлинное, а искусственное, т. е. фальшивое. Следовательно, корень всех зол - действия, деяния человека: ими человек вторгается в естественный ход вещей и нарушает его, а это гибельно для него же самого.

Конфуцию также не чужда мысль о вредности односторонней ориентации на одну образованность, на одну культуру (вэнь). Культура может превратиться в нечто формальное, внешнее; чтобы этого избежать, не следует забывать и о своих природных человеческих свойствах (чжи): нужно, чтобы одно гармонически укладывалось в другое. Но и при этой оговорке за вэнь сохраняется значение фактора, совершенно необходимого для прогресса и человека, и общества.

Стоит же только прийти к мысли, что культура есть всего только «украшение», т. е. нечто наносное, искусственное, а тем самым затемняющее естественное в природе и в человеке, как ничего другого не остается, как призвать к отказу от культуры, от «умствования», от желаний и в конечном счете от действий. Конфуций считал, что односторонняя ориентация на природные свойства человеческой натуры приводит к дикарству, при другом же ходе мысли она приводит к гармоническому слиянию с естественной жизнью природы, с самим бытием, а в этом слиянии - залог надлежащего устройства общества. В этом и состоит Дао («Путь») для Лао-цзы.

На этом «Пути» сами собою становятся Небо - Земля; сами собою рождаются все вещи.

Все, что существует как бытие единичное, имеет свою форму, свой образ; Дао, как бытие всеобщее, ни формы, ни образа не имеет, если бы оно их имело, оно стояло бы в общем ряду со всеми вещами. Поэтому в то время как в каждой вещи, в каждом явлении присутствует свое «есть», в Дао наличествует «нет». То, что «есть», изменяется: в нем есть чему изменяться. То, что «нет», не изменяется: в нем нет чему изменяться. Изменение есть проявление движения. Всякое же движение по своей природе конечно, поэтому конечны и «все вещи». Дао не изменяется; следовательно, оно пребывает не в движении, а в покое, поэтому оно и не конечно, а вечно, постоянно.

Что же это - проповедь пассивности? Нет, Лао-цзы и его последователи далеки от такой проповеди.

Дао - «нет», но «нет» только в его противопоставленности «есть» как атрибуту «всех вещей», в общебытийном плане оно - «не нет». «Недеяние» (увэй) - отнюдь не «бездействие», напротив, «деяние»... чего? - «Недеяния». И именно такого рода «деяние» приводит к высшему результату - существованию человека и общества в гармоническом единстве с природой, со всем бытием. А только в этом единстве и заложены основы настоящей жизни и человека, и общества.

Такой ход мыслей представлен во втором произведении классической поры китайской Древности - в произведении, которое много столетий спустя получило название «Даодэцзин» («Книга о Дао [Пути] и Дэ [свойствах природы человека]»), но которое с самого начала да и вплоть до наших дней чаще именуют «Лао-цзы» - по имени его автора.

Оставим пока в стороне вопрос об авторе и обратимся к самому тексту произведения. Современные исследователи текста «Лао-цзы», продолжающие работу своих бесчисленных предшественников в прошлом (изучение этого текста началось в Китае более 2000 лет назад), хорошо знают, что понять этот текст неимоверно трудно, а полностью вообще едва ли возможно.

Всякое обращение к тексту всегда было осознанным или неосознанным толкованием его, причем в процессе толкования претерпевал известное изменение и сам текст; то какой-нибудь знак, объявленный ошибочным, заменялся другим, то какое-нибудь место, сочтенное дефектным, пополнялось долженствующим быть, то что-либо изымалось, как попавшее, по мнению комментатора, в этот текст по ошибке или случайно. Поэтому современный читатель всегда должен быть готовым к тому, что отдельные места произведения остаются для него непонятными, хотя в целом оно и доступно нашему суждению.

Научная критика считает, что «Лао-цзы» как определенное произведение сложилось в IV в. до н. э., на столетие позже «Луньюя». Однако исследование рифм этого произведения приводит к выводу, что по языку оно принадлежит скорее VI в., а некоторые рифмы даже восходят к типу рифм «Шицзина», последние части которого сложились, как было указано выше, в VII в. до н. э. Поэтому можно думать, что материал «Лао-цзы» возник раньше IV в. до н. э. и, во всяком случае, оно вместе с «Луньюем» принадлежит к ранним произведениям классической поры китайской Древности.

Обращаясь к литературной стороне этого произведения, мы прежде всего видим, что текст его состоит из отрезков определенного размера. Так, например, самое начало распадается на строки со следующим числом знаков - мор - в каждой: 3-3; 3-3, 2-4, 2-4, 3-4, 3-4, 4-4, 4-4, 4. При ближайшем рассмотрении оказывается, что изменение размера строк координировано со смысловым ходом текста. Первые четыре строки образуют своего рода зачин: в них дано изложение общей темы отрывка, и построены эти строки в одинаковом трехдольном размере, соединяясь при этом в две ритмичные пары.

Следующие четыре строки составляют продолжение зачина: в них подхватывается и завершается тема. Они даны в сочетании двухдольных и четырехдольных размеров, соединяясь также в две ритмичные пары. Далее идет третья часть отрывка: переход к другой теме, но не оторванной от первой, а по-новому ее интерпретирующей. Переход этот дан в четырех строках, также складывающихся в две пары, построенные одинаково на сочетании трехдольного и четырехдольного размера. Наконец, последняя часть - как бы завершение, в котором строки уже иного размера, четырехдольные. Всего в этой части пять строк, причем последняя, пятая, явная смысловая и ритмическая концовка всего целого.

Если подставить под каждую мору китайской строки один ударный комплекс русского текста с сохранением числа знаменательных слов и их расположения, при дословном переводе это начало «Лао-цзы» получает такой вид:

Путь, что может быть «Путь»,

     не есть вечный путь.

Имя, что может быть «Имя», -

     не есть вечное имя.

Имени нет -

     Неба - Земли это - начало.

Имя есть -

     всех вещей это - мать.

Вечно бесстрастно оно?

     В этом видна его скрытая суть.

Вечно в страстях оно -

     в этом видна его дальняя грань.

Оба они - одно и то же -

     явились они - имена их различны.

Равно их называют: Мрак.

Мрак... и в нем тот же Мрак.

Врата всех и всяких тайн.

Хотя в ряде мест метрическая организация текста может и отсутствовать, в целом текст «Лао-цзы» - метрически и ритмически организованная речь. Так, например, в приведенном отрывке в зачине даны рифмы внутри каждой строки (d’au - d’au в первой; miwong - miwong во второй); в продолжении рифмуют конечные слоги последнего стиха каждой пары по схеме а-б-в-б (siug - mug); то же дано и в переходе: в каждой паре рифмуют конечные - а-б-в-б (miag - kiag); в последней части строки рифмуют попарно, т. е. в порядке а-а-б-б (d’ong - miong, jiwen - jiwen); и той же рифмой заканчивается последняя строка.

Вообще говоря, чаще всего рифмуют последние стопы каждой пары стиха, т. е. в порядке а-б-в-б. Местами рифма исчезает, но даже в нынешнем состоянии текста почти три четверти его состава соответствующим образом озвучено рифмами.

О стиховой природе «Лао-цзы» говорят и употребление эмфатической частицы (в современном произношении - си), и частые словесные повторы. И тот и другой прием встречается, например, в следующем отрывке, переданном в дословном переводе на русский с заменой китайской эмфатической послесловной частицы русским послесловным эмфатическим «да».

Когда у власти - темно-темно,

У народа тогда - просто-просто.

Когда у власти - и то и то,

У народа тогда - ни того, ни того.

 

Несчастье, да!

     - то, на чем покоится счастье.

Счастье, да!

     - то, в чем таится несчастье.

Таким образом, «Лао-цзы» может быть названо поэмой в рифмованных стихах, произведением словесного искусства. Природа словесного искусства проявляется в других приемах обработки словесного материала произведения, в частности в обращении к образам вместо понятий. Так, например, одно место текста в передаче по-русски понятийно-прозаическим языком (перевод Ян Хин-шуна) получает такой вид:

Пустота [дао] - бессмертна, и я называю ее глубочайшим началом. Вход в глубочайшее начало зову корнем Неба и Земли. [Оно] бесконечно, как существование, и действует без усилий.

В оригинале все это дано иначе. Хотя «пустота» есть для «Лао-цзы» также образ, но здесь он заменен другим, еще более выразительным - «дух долины». То, что в указанном переводе понято, как «глубочайшее начало», или как «мать всех вещей», выражено словами «самка мрака». При этом в оригинале это не проза, а стихи: шесть строк в размерах 4-4-4-/2-4/-4-4 с рифмами а-а-б-б-б-б-. В переводе по указанному принципу это место получает такой вид:

Долины дух не умирает.

Его зовут самка мрака.

Самка мрака ее ворота...

Зовут их - корень-основа Неба - Земли.

Тянутся-тянутся - и будто бы есть,

пустить их в ход - не надо усилий.

Разумеется, образы, вроде переведенных, комментаторами раскрываются. Так, например, «дух долины» может служить образом «пустоты» потому, что божество долины обитает, как считали, в ее центре, а если края долины заполнены уступами окружающих гор, то самая середина ее ровная, т. е. как бы пуста.

Для словесного искусства «Лао-цзы» чрезвычайно характерно оперирование противопоставлениями:

Он не выходит из дому,

Знает, однако, весь мир.

Он не смотрит в окно,

Видит, однако, весь «Путь».

Часто такие противопоставления превращаются в парадоксы:

Пять цветов делают глаза человека слепыми.

Пять тонов делают уши человека глухими.

Пять вкусов делают рот человека нечувствительным.

Чистыми парадоксами являются, например, и такие изречения: «Высшая добродетель - недобродетель. И поэтому она - добродетель. Низшая добродетель не перестает быть добродетелью. И поэтому она - недобродетель». «Искаженное - значит цельное. Кривое - значит прямое. Пустое - значит полное. Старое - значит новое. Малое - значит большое». «Тяжелое - основа легкого. Тишина - владычица шума».

Кто же автор этой философской поэмы? Традиция говорит - Лао-цзы. Но это не имя, это прозвище - «Старец». Как свидетельствует Сыма Цянь, фамилия его - Ли, имя - Эр; есть и другое - Дань. По рассказу Сыма Цяня можно судить и о времени жизни этого Ли Эра; историк упоминает о встрече его с Конфуцием, сообщая при этом, что тот приходил к Ли Эру за поучением. За поучением приходят обычно младшие к старшим. Следовательно, Ли Эр был старшим современником Конфуция. Время жизни Конфуция - 551-479 гг.; Ли Эр, следовательно, должен был родиться раньше - в первой половине VI в. до н. э. Некоторые исследователи считают даже возможным указать точные цифры жизни Лао-цзы; 579-499 гг. до н. э.

Сыма Цянь сообщил и об общественном положении Ли Эра: он был хранителем дворцового архива в царстве Чжоу. Разумеется, не в том Чжоу, которое до VIII в. до н. э. стояло во главе общеплеменного союза, а в том, которое было лишь одним из многих государств Китая эпохи лего, к тому же еще из числа наименее значительных. Историк позволяет судить и об общественных настроениях этого чжоуского архивариуса: видя упадок своего древнего царства, он решил уйти - не в «отставку», а совсем, т. е. отказаться от всякой общественной жизни. И отправился на запад. На пограничной заставе его встретил ее начальник и попросил оставить хоть что-нибудь для своей страны. И Ли Эр дал ему рукопись «в 5000 знаков» - ту самую поэму, о которой мы тут говорим. Дал - и ушел. «Конец его неизвестен», - заканчивает Сыма Цянь.

Что же, как будто бы все ясно? Нет, далеко не так. Прежде всего неясен вопрос о времени жизни этого Ли Эра. Если он встречался с Конфуцием, он должен был жить в его время, т. е., во всяком случае, в VI в. до н. э. Если же он покинул страну, будучи не «в состоянии видеть упадок царства Чжоу» (имеется в виду исторический конец этого царства), он должен был жить в III в. до н. э., так как именно в середине этого века оно перестало существовать. Впрочем, и сам Сыма Цянь, судя по ряду его замечаний, чувствует неуверенность в исторической точности сообщаемых им сведений.

Нам кажется, что заниматься впросом о реальности Лао-цзы как автора произведения, вошедшего в историю под его именем, бесполезно: дальше каких-нибудь новых догадок пойти вряд ли удастся. Для историка литературы, однако, всегда будет интересен тот человек, который то произносит в этой поэме какую-нибудь загадочную формулу, вроде «путь, что может быть Путь, не есть вечный путь...», то озадачивает парадоксами, вроде «кривое - значит прямое».

Обратим внимание на то, с какими названиями дошли до нас многие произведения классической поры китайской Древности из числа наиболее прославленных: «Лао-цзы» и, забегая несколько вперед, «Мэн-цзы», «Гуань-цзы», «Сунь-цзы», «Ле-цзы, «Чжуан-цзы», «У-цзы», «Сюнь-цзы», «Мо-цзы», «Хань Фэй-цзы». Все это имена собственные. Но имена ли это авторов произведений? Ни в коем случае: все эти памятники, какими мы их знаем, во-первых, создавались не одним человеком, во-вторых, не в одно время. Литературные произведения этой эпохи не единовременный факт, а протяженное во времени явление. Понятие авторства в том смысле, в каком оно существует для нас, к подобного рода литературным произведениям неприложимо. И это историческая особенность литературной обстановки того времени, особенность, обусловленная формой сложения и существования литературы эпохи.

История всемирной литературы: в 9 томах / Под редакцией И.С. Брагинского и других - М., 1983-1984 гг.

Другие статьи по теме:
Герои древнекитайской литературы классического этапа
«Мэн-цзы» - книга, где изложены слова и дела Мэн Кэ, странствующего учите...
Герои древнекитайской литературы классического этапа - продолжение
В отличие от «Гуань-цзы», описывающего условия хозяйственного благоденств...
События и новости культуры и образования:
Минкульт согласился с идеей поддержки выпускников музыкальных и художественных школ
19.07.2019
Ведомство совместно с Госдумой отправило предложения в Минобрнауки для создания прави ...
Почти 70% детей выбирают профессию под давлением родителей
19.07.2019
В Минпросвещения рассказали, что влияние родителей на детей в выборе профессии может ...
Сообщить об ошибке на сайте:
Сообщить об ошибке на сайте
Пожалуйста, если Вы нашли ошибку или опечатку на сайте, сообщите нам, и мы ее исправим. Давайте вместе сделаем сайт лучше и качественнее!
 
Тенденцеции в футуризме и его закат в 1915-1916 гг.
Подобно символизму, футуризм как литературное направление не был монолитным. Помимо «эго» и «...
Сочинение на тему: Россия Чичиковых (по поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»)
Произведение «Мёртвые души» демонстрирует нам два совершенно разных мира: 1. Настоящую Россию, в ...
Взаимовлиягие литературного футуризма и авангардизма в искусстве в 1910-х гг.
Союзниками футуристов были художники-авангардисты, входившие в объединения «Бубновый валет», &laqu...
Истоки русской ономастики
Истоки русской ономастики восходят к средневековой лексикографии, которая уже с XIII в. включала имена собстве...
Развитие русской антропонимии после 1917 г.
Великий Октябрь 1917 г., открывший новую эру в истории нашей страны и всего прогрессивного человечества, ознам...
2011 - 2019 © Интернет-журнал Textologia.ru — сайт русского языка, литературный портал Текстология. Помощь в изучении лингвистики, современного русского языка и литературы.
Администрация не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных материалах на сайте. Копирование, перепечатка и другое использование материалов сайта возможны только с письменного разрешения администрации.