На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
Полезная информация о русском языке, культуре речи, литературе и современном литературном языке на портале Textologia.ru
Сайт – энциклопедия по литературе и русскому языку, библиотека полезных материалов и статей по филологии
Текстология.ру - открой мир знаний и образования
Что такое дар речи, или зачем учиться говорить красиво?
Человек не рождается с готовым умением красиво излагать свои мысли. Дар речи приобретается благодаря работе на...
Зачем нужны кавычки в русском языке?
Вряд ли кто будет спорить с тем утверждением, что пунктуация – очень сложный раздел русского языка. Прич...
Зачем нужно изучать русский язык? Русский язык и личное развитие
Красивой, грамотной и логичной речь может стать лишь в результате качественного и глубокого изучения языка. Лю...
Календарь подготовки и проведения ОГЭ/ГИА в 2018 году
В 2018 году, как и прежде, девятиклассники обязаны сдавать ОГЭ (основной гос. экзамен). По итогом экзамена он...
Текстология.руТекстология.руЛитератураЛитератураЛитература Древней РусиЛитература Древней РусиЛитература второй половины XVII векаЛитература второй половины XVII  векаПовествовательные жанры демократической русской литературы XVII в.

Повествовательные жанры демократической русской литературы XVII в.

Повествовательные жанры демократической русской литературы XVII в.

Немаловажно значение в становлении литературы XVII в. исторических сочинений, посвященных Смуте. Они свидетельствуют о резком возрастании социального опыта во всех классах общества. Именно в это время вытесняется из политической практики, хотя еще и остается в сфере официальных деклараций, теологическая точка зрения на человеческую историю, на государственную власть и на самого человека. Этот новый социальный опыт сказывается и в секуляризации исторической литературы.

Авторы литературных произведений этого периода не только обсуждают события, но и эгоцентрически оправдываются в своем поведении во время самой Смуты. С большой широтой и глубиной они рассматривают характер исторических лиц, анализируют мотивы их поведения. Больше, чем прежде, их интересуют нравы высших слоев общества. Они стремятся эмоционально воздействовать на читателя.

Наиболее значительные произведения этого времени — «Повесть 1606 г.», «Новая повесть о преславном Российском царстве», повести о Михаиле Скопине-Шуйском, «Временник» дьяка Ивана Тимофеева, «Сказание» Авраамия Палицына, «Словеса дней и царей и святителей московских» Ивана Хворостинина, «Повесть книги сея» И. М. Катырева-Ростовского и С. Шаховского и русские статьи «Хронографа» в редакции 1617 г.

Хотя исторические сочинения, посвященные Смуте, и говорят о ней, как о наказании за грехи людей, но, во-первых, самые эти грехи рассматривают в широком общественном плане (главная вина русского народа — «бессловесное молчание» и общественное попустительство преступлениям властей), а во-вторых, стремятся найти и реальные причины событий — по преимуществу в характерах исторических лиц.

Характеристики исторических лиц составляют отныне одну из главных целей исторического повествования. По сути дела, «Временник» Ивана Тимофеева представляет собой собрание характеристик деятелей Смуты и самих событий Смуты.

Автор не стремится к фактической полноте и не столько описывает факты, сколько обсуждает их. Его «Временник», описывая события после правления Василия Шуйского, не отличается последовательностью изложения: это очерки и характеристики, в особенности последние.

Так же точно и «Словеса» Ивана Хворостинина состоят в основном из характеристик деятелей Смуты, начиная с Бориса Годунова. Во вступлении Хворостинин говорит о целях своего труда: он намеревается описать «пастырей наших деятели», подвиги «великодушных муж, и бескровных мучеников, и победоносцев».

То же самое может быть сказано и о «Повести книги сея» И. М. Катырева-Ростовского и С. Шаховского, в конце которой помещено даже особое «Написание вкратце о царех московских, о образех их, и о возрасте, и о нравех».

В известной мере то же стремление к обсуждению характера исторических деятелей отличает и другие сочинения о Смуте: «Сказание» Авраамия Палицына, «Иное сказание», повести С. Шаховского и многие другие. Появляются и произведения, специально посвященные тому или иному историческому лицу, например Михаилу Скопину-Шуйскому.

Интерес к интерпретации событий и к характеристикам исторических деятелей типичен для всех произведений о Смуте, но особенно отчетливо он сказывается в рассказах о Смуте и предшествующем ей по времени «Хронографе» второй редакции (1617). Выдающееся значение имеет в русских статьях «Хронографа» новый подход к характеристикам исторических лиц.

Автор этих статей резко усилил светский момент в этих характеристиках и отошел от предшествующего агиографического стиля, который был так характерен для «Степенной книги» или для других сочинений XVI в.

В его характеристиках нет резкого противопоставления злых персонажей и добрых, нет и строгого осуждения грешников и злых. Он как бы видит человека в соединении хороших и дурных сторон его личности. «Не бывает же убо никто от земнородных безпорочен в житии своем», — объявляет автор «Хронографа». «Во всех земнородных ум человечь погрешителен есть», — говорит он в другом месте.

Рассуждает автор русских статей «Хронографа» 1617 г. и о том, как человек «совращается» на злое. Нет, следовательно, людей только злых или только добрых, и характер людей формируется жизнью. Он стремится показать, как стал злым и жестоким Грозный, как совмещались хорошие и дурные качества в Борисе Годунове, в патриархе Гермогене, в Иване Заруцком, Козьме Минине и т. д.

Так же сложны характеры действующих лиц во «Временнике» Ивана Тимофеева, в «Словесах дней и царей» Хворостинина и т. д.

Еще одна черта знаменует новизну подхода к своим темам авторов начала XVII в. — это их субъективизм в интерпретации событий. Эти авторы были по большей части сами активными деятелями Смуты. Поэтому в своих сочинениях они выступают отчасти и как мемуаристы. Они пишут о том, чему были свидетелями и участниками, стремятся оправдать собственную позицию, которую они занимали в то или иное время.

Этими автобиографическими элементами наполнены сочинения Авраамия Палицына, Ивана Тимофеева, Ивана Хворостинина и др. В этих сочинениях уже заложен тот интерес и к собственной личности, который в XVII в. скажется в усиленном развитии автобиографий (Аввакума, Епифания и др.).

Разрушение старых канонов и появление нового отношения к человеческой личности происходят и в таком традиционном жанре, как церковное житие.

Житие требовало непременной идеализации святого. Но в житиях XVII в. личность святого уже в меньшей мере, чем раньше, возносится над бытом и обыденностью. С этой точки зрения особенно показательны два церковных произведения, которым литературоведы присвоили название «повестей»: «Повесть о Марфе и Марии» и «Повесть о Ульянии Осоргиной».

«Повесть о Марфе и Марии» в сюжетной своей основе — типичное сказание о перенесении святыни из Царьграда на Русь, но этот сюжет вставлен в раму бытовых отношений. Перед читателем проходят местнические споры мужей обеих сестер, бытовая обстановка длинного путешествия, погони за чудесными старцами и т. д.

Так же, как и в «Повести о Марфе и Марии», в «Повести о Ульянии Осоргиной» идеализируется «средний человек», вполне «бытовая личность». Все просто и обыкновенно в судьбе Ульянии Осоргиной. Но она тем не менее «святая», и ее житие оканчивается описанием ее посмертных чудес, тоже вполне бытовых и совсем невидных.

Ульяния — внешне ничем не примечательная женщина: она родилась в семье служилого человека, как и все в те времена, она выходит замуж очень рано — в шестнадцать лет; муж ее — также обычный служилый человек.

Ульяния рожает ему детей, ведет все «домовное строение» с помощью многочисленной челяди. Ее окружает семья — муж, свекор, свекровь, дети. Ей не только не удается осуществить своего заветного желания постричься в монахини, но порой у нее нет даже возможности посещать церковь. Идеализация ее образа идет своими путями, далекими от прежних житийных трафаретов.

Ульяния идеализируется в своих хозяйственных распоряжениях, в своих отношениях к слугам, которых она никогда не называла уменьшительными именами, не заставляла подавать себе воды для умывания рук или развязывать свои сапоги, а всегда была к ним милостива и заботлива, наказывая их «со смирением и кротостию». Она идеализирована и в своих отношениях к родителям мужа, которым она кротко подчинялась. Она слушает и своего мужа, хотя он запрещает ей идти в монастырь.

Свекор и свекровь передали ей в конце концов ведение всего хозяйства, увидев ее «добротою исполнену и разумну». И это несмотря на то, что она потихоньку обманывала их, правда с благочестивыми намерениями. Не обходится в доме и без крупных конфликтов: один из слуг убивает ее старшего сына.

Прядение и «пяличное дело» равняются в ее житии подвигам благочестия. Ночная работа приравнивается к ночной молитве: «Точно в прядивном и в пяличном деле прилежание велие имяше и не угасаша свеща ея вся нощи».

Соединение церковного идеала со светским бытом не могло быть, однако, прочным. Рачительная хозяйка, Ульяния не только отказывается от мысли о пострижении — у нее попросту нет времени ходить в церковь, чем заслуживает порицание своего приходского священника.

Последний вынужден напомнить ей о ее долге прихожанки и для вящей убедительности подкрепляет свои увещания рассказом о чуде: ему якобы был голос от иконы Богородицы: «Шед, рцы милостивой Ульянеи: что в церковь не ходит на молитву?..» Таким образом, Ульяния оказывается святой в своем хозяйственном служении домочадцам и тем, кто приходил в ее дом.

Соединение церковной идеализации с бытом неизбежно вело к разрушению идеализации. Церковные идеалы вступали в противоречие с бытом. Быт был многообразен, а идеалы однообразны, и приспособление одного к другому вело к усложнению и разложению церковной идеализации.

Однако при всех внутренних противоречиях образ Ульянии Осоргиной был ярок и привлекателен. По-видимому, это объяснялось именно теми бытовыми подробностями, которые придали ему особенную убедительность.

«Повесть о Ульянии Осоргиной» очень типична для процесса секуляризации литературы и снижения литературных сюжетов.

В дальнейшем, впрочем, вторжение быта в литературу шло и другими путями.

Наиболее значительная и значимая черта русской литературы XVII в. — сознание ценности человеческой личности самой по себе, со всеми дурными и хорошими чертами ее характера. Человек ценен своей личной инициативой, самим своим существованием, индивидуальными чертами своей личности. Сознание ценности человеческой личности развивается, однако, вслед за осознанием значения народа в исторических событиях.

В повестях о завоевании Сибири атаманом Ермаком, об Азовском осадном сидении казаков и в других произведениях XVII в. народные массы по собственной инициативе присоединяют к Русскому государству города и области, сами их обороняют, проявляя беззаветную храбрость и мужество.

Повести о завоевании Сибири Ермаком, известные в науке под названием «Сибирские летописи», представляют собой литературно обработанные воспоминания самих казаков — участников похода или их потомков. Повести эти начинались с «Написания», которое было составлено казаками в 1623 г. и оказалось в руках у составителя первой Сибирской летописи в 1620-х годах при сибирском архиепископе Киприане.

Однако последующие официальные повествователи (а их было несколько) не могли полностью устранить основной тенденции казачьего «Написания»: казаки во главе с Ермаком по собственной инициативе завоевали Сибирь, силой вынудили Строгановых снабдить их всем необходимым и добровольно отдали Сибирь Русскому государству.

Последующие повествователи — составители Есиповской и Строгановской летописи — расцветили первоначально простые рассказы пышной фразеологией и народную идеализацию Ермака изменили в церковном духе.

В 1637 г. отряд донских казаков захватил турецкую крепость Азов и затем оборонял ее с отчаянной храбростью от огромного турецкого войска.

Первая повесть об этих событиях названа исследователями «Исторической повестью об Азове». Повесть по преимуществу рассказывает о событиях. Характерно, что в ней нет единого героя, нет предводителя войска. Герой повести — все Войско Донское.

Во второй повести, получившей название «Поэтическая повесть об Азовском осадном сидении казаков», еще больше подчеркнуто отсутствие индивидуального героя. В ней говорится о казаках, об их доблести, удали, стойкости. Она раскрывает перед читателем не только их подвиги, не только повествует о событиях обороны Азова, но и описывает внутренние переживания казаков — их чувства, думы и надежды.

Как предполагает ее исследователь А. Н. Робинсон, повесть написана есаулом Федором Порошиным, который в составе казачьей «станицы» приехал из Азова в Москву, чтобы просить принять Азов «в вотчину» московского государя и оказать им немедленную помощь.

Целью его повести было убедить участников Земского собора 1642 г. удовлетворить ходатайства казаков. Но, несмотря на такую узкую задачу, повесть приобрела широкое распространение благодаря своим незаурядным литературным достоинствам. Демократическая по своим тенденциям, она оказалась демократической и по своей форме.

В ней чувствуется влияние народных песен, народной разговорной речи. Ее высокий патриотизм не риторичен, а лиричен и задушевен. Автор повести поднимается до острого трагизма, когда описывает безнадежную веру казаков в победу и их верность России.

В последнем бою за Азов казаки прощаются с белым светом: «Простите нас, леса темные и дубравы зеленые. Простите нас, поля чистые и тихие заводи. Простите нас, море синее и реки быстрые. Прости нас, море Черное, прости нас, государь наш тихий Дон Иванович, уже нам по тебе, атаману нашему, с грозным войском не ездить, дикова зверя в чистом поле не стреливать, в тихом Доне Ивановиче рыбы не лавливать».

Оба цикла повестей — сибирские и азовские — отходят от традиционных жанров. Это повести, не только по-новому трактующие историческую тему, но и по-новому ведущие рассказ, сплошь да рядом отходящие от литературных приемов воинских повестей и черпающие новые художественные средства из фольклора и деловых документов.

Литература не только пишет о народе — сам народ, демократическая среда, начинает создавать свою литературу. Создателями этой литературы были простые крестьяне, ремесленники, мелкое духовенство.

К числу лучших произведений демократической литературы принадлежат «Повесть о Ерше Ершовиче», описывающая под видом тяжбы между ершом и лещом — жителями Ростовского озера — земельные тяжбы XVII в., «Повесть о Шемякином суде», изобличающая взяточничество судей, «Азбука о голом и небогатом человеке», рассказывающая о злоключениях бедного москвича-посадского, «Калязинская челобитная», дающая представление о пьянстве в монастырях, и многие другие.

Литература эта распространяется в простом народе: среди ремесленников, мелких торговцев, низшего духовенства, проникает в крестьянскую среду и т. д. Она противостоит литературе официальной, литературе господствующего класса, отчасти продолжающей старые традиции.

Литература демократическая оппозиционна феодальному классу; это литература, подчеркивающая несправедливость, господствующую в мире, отражающая недовольство действительностью, социальными порядками. Недовольство своей судьбой, своим положением, окружающим — это черта новая, неизвестная предшествующим периодам.

С этим связано господствующее в демократической литературе стремление к сатире, к пародии. Именно эти, сатирические и пародийные, жанры становятся основными в демократической литературе XVII в.

Пародия давала выход народному недовольству — недовольству не отдельными историческими лицами, а самым социальным укладом. Она позволяла широко обобщать жизненные явления, в чем особенно нуждались оппозиционно настроенные представители посада и крестьянства.

То обстоятельство, что пародия служила в XVII в. средством обобщения именно явлений, выхваченных из самой гущи жизни, видно хотя бы из того, что объектами пародий являлись отнюдь не литературные жанры, а деловые документы: роспись о приданом, азбуки, челобитные, лечебники, судебные дела, дорожники, церковная служба и т. д. Высмеивались, следовательно, жизненные явления как таковые, а не литературные формы.

Средством типизации жизненных явлений наряду с пародией служила и небылица, проникшая в литературу под влиянием народного творчества. Небылица излагала как обычное то, что как раз было необычным в жизни, и тем самым подчеркивала ненормальность обычного положения вещей. К числу таких небылиц в литературе относится «Сказание о роскошном житии и веселии».

Герой — некий «добры и честны дворянин», но сам он не играет в произведении особой роли. Вернее всего, что герой сказания — сам читатель, бедность которого выставляется напоказ адресованным ему приглашением поехать и насладиться в вымышленной стране «тамошним покоем и весельем».

История всемирной литературы: в 9 томах / Под редакцией И.С. Брагинского и других - М., 1983-1984 гг.

Другие статьи по теме:
Повествовательная проза в России XVII в. и ее особенности
Наряду с пародией и небылицей на тех же правах проникает в литературу XVII в. из фоль...
Протопоп Аввакум и развитие автобиографической литературы в России XVII в.
Одним из проявлений раскрепощения личности в XVII в. был автобиографизм. Впервые как ...
Рекомендуем ознакомиться:
Курс СКОРОЧТЕНИЯ у Вас дома. До 1000 слов в минуту
Обучение скорочтению всего за 1 месяц. Более 1200 успешных учеников. Положительные отзывы людей, прошедших курс. Гарантия качества.

События и новости культуры и образования:
Обновлён поиск информации на сайте
16.11.2018 - 19.11.2018
Дорогие посетители и читатели Текстология.ру, рады сообщить, что поиск на сайте был о ...
День буквы «Ё» отмечаем 29 ноября 2018 года
29.11.2018
29 ноября 2018 г. в России празднуется день буквы «ё». Эта удивительная буква порой с ...
Сообщить об ошибке на сайте:
Сообщить об ошибке на сайте
Пожалуйста, если Вы нашли ошибку или опечатку на сайте, сообщите нам, и мы ее исправим. Давайте вместе сделаем сайт лучше и качественнее!
 
«Суходол» И.А. Бунина и представление в нем ушедшей эпохи
После жгуче современной «Деревни» Бунин почти сразу стал писать «Суходол» (1911) &mdas...
Что значит «Карл!» в конце фразы?
Восклицание первый раз прозвучало в сериале «Ходячие мертвецы», сюжет которого представляет собой ...
Сочинение на тему: Век нынешний и век минувший (по пьесе А.С. Грибоедова «Горе от ума»)
Самое известное произведение А.С. Грибоедова «Горе от ума» было завершено в 1824 г. Сатирическая п...
Светкие повести XVI века: тематика и особенности
Светские повести занимают в письменности XVI в. более скромное место, чем в письменности второй половины XV ст...
«Открытие характера» и эпоха агитационной литературы
Эпоха агитационной публицистики, имевшей конкретные задачи и рассчитанной на немедленный эффект, миновала вмес...
2011 - 2018 © Интернет-журнал Textologia.ru — сайт русского языка, литературный портал Текстология. Помощь в изучении лингвистики, современного русского языка и литературы.
Администрация не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных материалах на сайте. Копирование, перепечатка и другое использование материалов сайта возможны только с письменного разрешения администрации.