На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
Полезная информация о русском языке, культуре речи, литературе и современном литературном языке на портале Textologia.ru
Сайт – энциклопедия по литературе и русскому языку, библиотека полезных материалов и статей по филологии
За что М.Ю. Лермонтов любил евреев?
Среди российских поэтов и прозаиков XIX века было не так много тех, кто выражал искреннее сочувствие еврейском...
Как научиться быстро читать?
Современному человеку приходится очень трудно, если он не умеет быстро читать. Такое умение пригодится всем, х...
Фотоконкурсы с призами
Международный конкурс фотографий ФотоПризер.ру с призами!
Текстология.руТекстология.руЛитератураЛитератураАнализ текста произведенияАнализ текста произведенияАнализ фрагментаАнализ фрагментаАнализ фрагмента (на примере анализа 1-й главы «Обломова» И. А. Гончарова) – продолжение

Анализ фрагмента (на примере анализа 1-й главы «Обломова» И. А. Гончарова) – продолжение

Анализ фрагмента (на примере анализа 1-й главы «Обломова» И. А. Гончарова) – продолжение

Пожалуй, наиболее глубока в произведении Гончарова оппозиция Природы и Культуры, питающая все другие антиномии романного текста.

В первой главе она лишь едва намечена. С одной стороны, комната Обломова украшена ширмами с вышитыми небывалыми в природе птицами и плодами. С другой — Захар является обладателем такой необъятной бакенбарды, из которой так и ждешь, что вылетят две-три птицы (уже, надо полагать, настоящие); он выступает своего рода покровителем моли, клопов, блох, мышей (У меня всего много). Природное (паутина, пыль) и культурное (картины, фестоны), соединяясь, создают некий кентаврический образ обломовского существования: По стенам, около картин, лепилась в виде фестонов паутина, напитанная пылью.

Уже в болтовне суетного Волкова в следующей главе культура предстает синонимом суеты (...только и слышишь: венецианская школа, Бетховен да Бах, Леонардо да Винчи...), тогда как апологеты покоя — Обломов и Захар — с первой главы маркированы природным началом. У первого во всем лице теплился ровный свет беспечности, а улыбка второго описана как некое подобие восходу солнца: Захар улыбнулся во все лицо, так что усмешка охватила даже брови и бакенбарды, которые от этого раздвинулись в стороны, и по всему лицу до самого лба расплылось красное пятно (от усмехающихся губ до самого лба — очевидное восходящее движение, проникающее даже в лесоподобные заросли бакенбард).

В заключительной главе портрет этого персонажа в свою очередь ассоциирован с закатом: Все лицо его как будто прожжено было багровой печатью от лба до подбородка (направление движения — сверху вниз).

Мотив солнца вообще играет в романе ключевую роль. Действие, начинающееся 1 мая, завершается в апреле (судя по отсутствию снега, по одеянию Захара и по тому, что Штольц еще не увез Андрюшу в деревню) и тем самым совершает круг, аналогичный солнцевороту.

Как сказано в одном месте романа, четыре времени года повторили свои отправления. Перипетии жизни главного героя при этом соответствуют смене времен года. Особо значим в этом отношении конец третьей части, где начало зимы (первый обильный снегопад) совпадает со свинцовым, безотрадным сном расставшегося с Ольгой, обрядившегося в прежний халат и тяжело заболевающего Обломова.

Центральный персонаж романа, которому чужд романтический лунатизм любви, который в предпоследней главе прямо назван солнцем Агафьи Матвеевны, явственно соотнесен со своим любимым светилом:

Но, смотришь, промелькнет утро, день уже клонится к вечеру, а с ним клонятся к покою и утомленные силы Обломова.

Устремив печальный взгляд в окно, к небу, (герой. — В. Т.) с грустью провожает глазами солнце, великолепно садящееся за чей-то четырехэтажный дом.

И сколько, сколько раз он провожал так солнечный закат!

Наутро опять жизнь, опять волнения, мечты!

Но солнечность (природность) Обломова постоянно наталкивается на препятствия культурно-урбанистического происхождения: тот же четырехэтажный дом, загораживавший картину заката на прежней квартире, или длинное, каменное, казенное здание, мешавшее солнечным лучам весело бить в стекла мирного приюта лени и спокойствия на Выборгской стороне.

Штольц, правда, отождествляет солнечный свет с культурными преобразованиями: Обломовка не в глуши больше <...> на нее пали лучи солнца! <...> Года через четыре (внесакральное число 4 отсылает к четырехэтажному дому — урбанистической помехе природному солнечному свету) она будет станцией дороги <...> А там... школы, грамота, а дальше... Но в идиллическом сне главного героя Обломовка уже изначально была залита и пронизана настоящим, природным солнцем.

Очевидно значимым является возраст героя в начале романа: Это был человек лет тридцати двух-трех от роду. Иначе говоря, Обломова мы застаем на пороге возраста Христа — лиминального (порогового, пограничного) возраста символической смерти и преображения (воскресения в новом статусе). Эта лиминальная символика, через посредство волшебной сказки уходящая корнями в ритуально-мифологический комплекс инициации и обнаруживаемая в основе множества сюжетов мировой литературы, весьма часто манифестируется свадебным комплексом мотивов.

Данный вариант мы имеем и в романе Гончарова, где с самого начала Захар характеризует результат своих мнимых трудов так: Прибрано, словно к свадьбе. Чуть позже Илья Ильич восклицает: Ведь есть же такие ослы, что женятся!

Однако обещаемого Штольцем (через неделю ты не узнаешь себя) и предполагаемого самим Обломовым (Ах, боже мой, как все может переменить вид в одну минуту!) преображения так и не происходит. После разрыва с Ольгой, объявляющей обломовскую смерть (все бесполезно — ты умер!), и пробуждения в полдень (еще одно проявление солнечного цикла) от свинцового, безотрадного сна наступает воскресение Ильи Ильича (— Сегодня воскресенье, — говорил ласково голос...), но не в новом, а в прежнем качестве (все в том же неизменном халате, который только вымыли и починили). И Пшеницына становится женой Обломова без переходности свадебного обряда.

В финале третьей части Обломов возвращается к своему исходному состоянию первой главы, что в известном смысле оказывается основным итогом его романной судьбы. Ибо часть четвертая (начатая словами, знаменующими очередной солнцеворот: Год прошел со времени болезни Ильи Ильича) представляет собой лишь своего рода развернутый эпилог. Итог этот, как и все в романе, амбивалентен.

На первый взгляд несостоявшаяся перемена статуса свидетельствует о духовной гибели персонажа. Так это и расценивается Штольцем, уже второй раз (после Ольги) провозглашающим обломовскую смерть: — Погиб!.. Что ж я скажу Ольге?

Однако текст повествователя даже после сообщения о физической смерти героя именно духовную его смерть как раз и отрицает. Вслушаемся: Что же стало с Обломовым? Где он? Где? — На ближайшем кладбище под скромной урной покоится тело... Местонахождение тела, разумеется, — далеко еще не полный ответ на столь эмфатический вопрос.

С другой стороны, каково качество того преображения, что должно было случиться с Ильей Ильичем, вдруг предположившим: И я уеду отсюда женихом? Ольга с ее говорящими бровями (в противовес безбровости Агафьи) мысленно сделала его своим секретарем, библиотекарем. В последнем разговоре она строго спрашивает Обломова: Будешь ли ты для меня тем, что мне нужно?

Трудно признать такую перемену статуса однозначно позитивной для того, кто по ее же характеристике добр, умен, нежен, благороден. Авторская ирония окрашивает и следующие слова рокового объяснения: Камень ожил бы от того, что я сделала, — говорит Ольга, которую повествователь только что саму сравнил с каменной статуей.

Если культура (в лице Штольца и Ольги) жаждет обновления и преобразований, переделок, усовершенствований объективно данного в направлении субъективной заданности, то природа несет в себе импульс сохранения и возобновления своих отправлений. Природный человек Обломов адресует возлюбленной, оживлявшей и переделывавшей его для себя, крайне значимые слова: Возьми меня, как я есть, люби во мне, что есть хорошего.

Так и непреобразившийся на рубеже жизни и смерти Обломов гибнет для Ольги и Штольца, однако становится средоточием и смыслом жизни для Агафьи Матвеевны. После того как она застала его так же кротко покоящимся на одре смерти, как на ложе сна, ей открывается правда о нем и о себе:

Она поняла, что проиграла и просияла ее жизнь, что Бог вложил в ее жизнь душу и вынул опять; что засветилось в ней солнце и померкло навсегда... Навсегда, правда; но зато навсегда осмыслилась и жизнь ее: теперь уж она знала, зачем она жила и что жила не напрасно.

Но, как это обычно бывает у Гончарова, такая правда обломовского существования — лишь одна из правд, на которые дробится не укладывающаяся в одно сознание истина бытия. Миропонимание Штольца также обладает своей резонной правдой, что и позволяет этому герою часто достигать своих целей (но не в случае с Обломовым). Несовместимость же этих правд порождает художественное целое непатетического — иронического типа.

Романтизм открыл широкие возможности использования иронии не только как риторической фигуры текста, но и в качестве архитектоники эстетического объекта. Однако ирония Гончарова противоположна романтической иронии субъекта над объектом; ирония романа «Обломов» — показательный пример объективистской иронии над превратной односторонностью и ограниченностью любой человеческой субъективности.

Тюпа В.И. — Анализ художественного текста — М., 2009 г.

Другие статьи по теме:
Особенности анализа цикла произведений
Границы сверхтекстового литературного единства, именуемого циклом, весьма расплывчаты даже в области лирической циклизац...
Анализ цикла (на примере «Заблудился я в небе — что делать?..» О. Э. Мандельштама)
Иллюстрации к перечисленным ступеням градации обнаруживаются, например, в творчестве ...
Рекомендуем ознакомиться:
Курс СКОРОЧТЕНИЯ у Вас дома. До 1000 слов в минуту
Обучение скорочтению всего за 1 месяц. Более 1200 успешных учеников. Положительные отзывы людей, прошедших курс. Гарантия качества.

Английский без зубрежки! Результат c первых недель!
Центр лингвистических программ Poliglot. Уникальная методика скоростного изучения на дому. Быстрый результат с гарантией!
События и новости культуры и образования:
Праздник студентов или Татьянин день - 25 января 2018 года
Дата проведения: 25.01.2018 - 25.01.2018
Каждый год 25 января в нашей стране отмечают День студента, имеющий и второе название ...
80 лет со дня рождения Владимира Высоцкого - 25 января 2018 года
Дата проведения: 25.01.2018 - 25.01.2018
В январе 2018 г. исполняется 80 лет со дня рождения знаменитого советского артиста, п ...
Сообщить об ошибке на сайте:
Сообщить об ошибке на сайте
Пожалуйста, если Вы нашли ошибку или опечатку на сайте, сообщите нам, и мы ее исправим. Давайте вместе сделаем сайт лучше и качественнее!
 


Изображение послереволюционного крестьянства в литературе 1917 г.
Из широкой эпопеи крестьянского движения в период первой русской революции писатели выхватывали в основном эпи...
Как научится читать стихи?
Навык выразительного чтения нужно осваивать с самых ранних лет, когда происходит формирование произношения. Де...
Скорочтение: быстрое обучение
Научиться Скорочтению всего за 1 месяц! Результат до 1000 слов в минуту!
Основные разновидности легенд
Природа фантастического вымысла в легендах была разной. Некоторые легенды восходят к мифам о сотворении мира (...
Семейные обряды и их поэзия
Календарные и семейные обряды возникли на общей основе, они генетически связаны. Однако между ними существовал...
Скорочтение: быстрое обучение
Научиться Скорочтению всего за 1 месяц! Результат до 1000 слов в минуту!
2011 - 2018 © Интернет-журнал Textologia.ru — сайт о русском языке, литературный портал Текстология. Помощь в изучении современного русского литературного языка, языкознания и литературы.
Администрация не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных материалах на сайте. Копирование, перепечатка и другое использование материалов сайта возможны только с письменного разрешения администрации.