На главнуюКарта сайтаНаписать письмо
Полезная информация о русском языке, культуре речи, литературе и современном литературном языке на портале Textologia.ru
Сайт – энциклопедия по литературе и русскому языку, библиотека полезных материалов и статей по филологии
Текстология.ру - открой мир знаний и образования
Развитие грамотности: советы и примеры
В народе давно и точно подмечено, что встречают человека по одежке, а вот провожают его по уму. Любой, даже пр...
Как появилась фраза Хлеба и зрелищ?
«Panem et cicenses!» - такими словами в Древнем Риме толпа, состоящая из простых людей, требовала ...
История происхождения выражения «умывать руки»...
Нередко в нашей речи встречается и выражение «умывать руки». Произнося это, подразумеваем устранен...
Самая древняя библиотека
Самой древней из ныне обнаруженных библиотек является библиотека принадлежавшая царю Ашшурбанипалу, правящему ...
Текстология.руТекстология.руЛитератураЛитератураАнализ текста произведенияАнализ текста произведенияАнализ эпического текстаАнализ эпического текстаМифотектоника (на примере «Фаталиста» М.Ю.Лермонтова) - часть 3

Мифотектоника (на примере «Фаталиста» М.Ю.Лермонтова) - часть 3

Мифотектоника (на примере «Фаталиста» М.Ю.Лермонтова) - часть 3

Составляя основу мифотектоники «Фаталиста», инфернальный хронотоп самой своей актуализацией художественно опровергает идею божественного предопределения. Хотя, как кажется Печорину, доказательство было разительно, оно предстает демонстрацией силы не сакрального начала, но антагонистического ему, сатанинского.

Древнееврейское слово «сатана» обозначает, как известно, противника (в суде, ссоре, сражении). Он не только противник Бога, сатана вносит разлад в межчеловеческие отношения. В частности, именно он уединяет человека, внося разлад в отношения между «я» и «другими».

В связи с этим особую значимость приобретает «тектонический разлом» всего художественного мира «Фаталиста»: пограничное размежевание всех на две противоборствующие стороны (pro et contra). Уже начальная фраза текста акцентирует прифронтовую локализацию действия, вторая кульминация которого разыгрывается в хате на конце станицы, т.е. у самой линии фронта.

Размежевание углубляется противопоставлением христианства и мусульманства в споре о предопределении (эхом этого противопоставления звучит реплика есаула, взывающего к конфессиональной принадлежности казака), а также сопоставлением в рассуждении Печорина предков с их языческой астрологией и растерявших свои убеждения потомков.

Отсветом сатанинского разлада мерцает даже национальность Вулича, причисленного к тому южнославянскому народу, который в своей истории драматически размежевался по конфессиональному признаку. Слова Максима Максимыча уж так у него на роду было написано отсылают, между прочим, и к фразе повествователя: Он был родом серб, будто мотивируя инородством подверженность воздействию нечистой силы.

Инфернальная мифотектоника предполагает центральную фигуру «князя тьмы». Инородец Вулич, в облике которого доминирует черный цвет, и окаянный казак («окаяшка» и «черный» — имена черта в низовой народной мифологии) в этом контексте легко могут быть интерпретированы как одержимые дьяволом (безмерная страсть к игре одного, пьяная невменяемость другого), но не отождествимы с ним самим. Центральным же демоническим персонажем, как это ни парадоксально, оказывается не хозяин, а гость потустороннего ночного мира — сам хроникер.

Ведь это Печорин, шутя («шут», «лукавый» — простонародные эвфемизмы черта), предлагает пари, провоцируя греховную попытку самоубийства (своевольно располагать своею жизнию). И он же своими неуместными замечаниями провоцирует Вулича на повторное испытание своего счастья в игре, которая, по словам того же Печорина, лишь немножко опаснее банка и штосса. В частности, Печорин утверждает: Вы счастливы в игре, — отлично зная, что обыкновенно это не так (подстрекатель — одно из главных значений древнееврейского слова «сатана»).

Печорин же является косвенным виновником преступления казака в том смысле, что, вынудив своей подстрекательской репликой Вулича уйти раньше других, можно сказать, подставляет его казаку. Так что убийцу не только его собственный грех попутал, но и тот же самый черт, который дернул Вулича обратиться к пьяному. Произносящий эти слова Максим Максимыч не ведает, кто истинный протагонист случившегося, тогда как Печорин ясно говорит: Я один понимал темное значение слов и поведения Вулича.

В проекции мифа новеллистический сюжет «Фаталиста» вообще легко прочитывается как история покупки души дьяволом. Пари Печорина с потенциальным самоубийцей, бесспорно, напоминает такую сделку (по народному присловью, самоубийца — «черту баран»). Окаянный казак, словно по дьявольскому наущению, находит Вулича и разрубает его до сердца, представая как бы воплотившимся «ангелом смерти, "вынимающим" душу человека» — душу, за которую владелец в греховном пари уже получил свои двадцать червонцев. Затем Печорин хитроумно овладевает простодушным исполнителем дьявольского замысла: возьму живого.

Вдумаемся в несообразность печоринского повествования: нужно обладать поистине  дьявольским зрением, чтобы в четыре часа ночи во мраке хаты с запертыми ставнями через узкую щель ясно различать все подробности и даже выражение глаз казака. Почти сверхъестественно торжествуя над убийцей Вулича (Офицеры меня поздравляли — и точно, было с чем!), повествователь словно перенимает у того свою законную добычу — душу убитого.

Таково «ценностное уплотнение» инфернального мира вокруг Печорина, и если бы он был показан только извне, то вырос бы в демоническую фигуру управляющего роковыми событиями. Собственно говоря, по догадке самого героя, он и выглядит их инициатором в глазах остальных офицеров. Однако мифотектонический слой «Фаталиста» представляет собой систему из трех хронотопов: помимо двух внешних имеется третий — внутренний, интроспективный хронотоп печоринской рефлексии.

Этот хронотоп воображаемой, мысленно пережитой жизни есть романтический хронотоп мечты (В первой молодости я был мечтателем и т.д.). В печоринском варианте внутренний хронотоп характеризуется опустошенностью, но отнюдь не демоничностью. Уединение Печорина в пределах инфернального хронотопа соотносит его не с мраком, а со светом: Я затворил за собою дверь моей комнаты, засветил свечу (нетривиальное действие для человека, собирающегося уснуть), — но в сон он погрузился не ранее чем при бледном намеке на приближающуюся зарю.

Однако опустошенный взгляд мечтателя выходит далеко за пределы как темного, ночного хронотопа смерти, так и антиномичного ему хронотопа жизни, непосредственно смыкаясь с вечностью: ...звезды спокойно сияли на темно-голубом своде, и мне стало смешно... Печорину «внутреннему» смешно при взгляде на жизнь и смерть человеческую с высоты вечного неба, хотя и себя самого («внешнего») он причисляет к жалким потомкам, скитающимся по земле.

Как и везде в романе, Печорин в «Фаталисте» предстает носителем такого «я», которое шире своих событийных границ. Нельзя сказать, что герой-хроникер принадлежит инфернальному хронотопу, гостем которого он выступает. Скорее этот хронотоп принадлежит беспокойному и жадному воображению его уединенного сознания, которое шире инфернальности. Как принадлежат ему оформленные новеллистическим повествованием фигуры разноликих печоринских двойников: фаталист и волюнтарист.

Мифологема двойничества, восходящая к близнечным мифам, в контексте христианской культуры связывается с идеей дьявольского подражания благодатной силе творца, а сюжетное взаимодействие Печорина с этими персонажами является вариантами все той же ночной битвы с привидением, с порождением собственной рефлексии. Не случайно и Вулич, и казак, будучи субъектами действий (актантами), не только не обладают «голосами», но и не выступают в качестве субъектов внутреннего хронотопа, оставаясь силуэтами инфернального фона.

Иное дело — фигура Максима Максимыча, в пределах «Фаталиста» вовсе не наделенного какой-либо актантной функцией. В его скупых словах возникают контуры некоего дневного, трезвого мировидения (ср. недопустимость ночью с пьяным разговаривать) со своим низом (черт дернул) и своим верхом (на роду написано, что синонимично зафиксированности судьбы на небесах).

Это своего рода повседневно-батальный хронотоп крепости со своей военно-профессиональной системой ценностей и даже со своими пропорциями, где у черкесской винтовки настолько приклад маленький — того и гляди, нос обожжет. И Печорину этот кругозор одного из тех старых воинов, к мнению которых он всерьез прислушивается, отнюдь не чужой, хотя собственный его внутренний хронотоп несовместим с таким кругозором.

Архитектоника мировидения, каким наделен Максим Максимыч, в пределах новеллы не развернута в самостоятельный внутренний хронотоп, однако обнаруживает себя ровно настолько, чтобы обозначить границу печоринского сознания — положить предел его уединенности. Выход из инфернального хронотопа, который «лермонтовский человек» носит в себе, — такова смыслосообразная тектоническая основа рассмотренных ранее поверхностных слоев художественного целого.

Если говорить о «Фаталисте» как об экзистенциальном художественном мифе, то его можно было бы определить как миф о возвращении личности из чужого мира собственных двойников в исконный для нее свой мир других. Возвращение здесь предстает событием, многократно повторяющимся, цикличным, подобным всем мифологическим событиям. Такова «универсальная мифологическая истина» (В.М.Маркович), присущая лермонтовскому произведению, вероятнее всего, помимо воли его сочинителя. О степени ее осознанности автором можно лишь гадать, но искусство и не требует этой осознанности.

Тюпа В.И. — Анализ художественного текста — М., 2009 г.

Другие статьи по теме:
Ритмотектоника (на примере «Фаталиста» М.Ю.Лермонтова)
Субъектная организация литературного произведения зеркально изоморфна объектной. Жест...
Ритмотектоника (на примере «Фаталиста» М.Ю.Лермонтова) - часть 2
Интонационная специфика художественных текстов состоит в том, что основным интонацион...
Рекомендуем ознакомиться:
Курс СКОРОЧТЕНИЯ у Вас дома. До 1000 слов в минуту
Обучение скорочтению всего за 1 месяц. Более 1200 успешных учеников. Положительные отзывы людей, прошедших курс. Гарантия качества.

События и новости культуры и образования:
Минпросвещения не поддержал инициативу введения дополнительного 12 класса в школах
21.09.2018
По мнению экспертов, школьная программа заточена на профессиональную ориентацию учени ...
Тысячи талантливых школьников получат образовательные гранты от государства
21.09.2018
К 2024 году государство планирует реализовать проект по стимулированию изучения цифро ...
Сообщить об ошибке на сайте:
Сообщить об ошибке на сайте
Пожалуйста, если Вы нашли ошибку или опечатку на сайте, сообщите нам, и мы ее исправим. Давайте вместе сделаем сайт лучше и качественнее!
 
Рассказы И.А. Бунина 1900-х гг. и изображение патриархальной России
От объективно-эпической манеры письма Бунин переходит в 1900-х гг. к лирическому самовыражению. Образ автора-п...
Сочинение на тему: Молчалины блаженствуют на свете (по пьесе А.С. Грибоедова «Горе от ума»)
В пьесе «Горе от ума» А.С. Грибоедова даётся характеристика Молчалина как типичного глупца. Он мел...
Как запомнить ударение в слове «банты»?
Случаи, когда в русском языке встречаются слова с различными формами и ударными слогами, далеко не редкость. В...
Сюжет, композиция и жанр «Героя нашего времени»
Сюжет и композиция • Роман состоит из пяти самостоятельных повестей, которые объединены общими героями и...
Эстетическая «борьба» во второй половине XIX века. Споры вокруг наследия русских писателей - окончание
В 60-е гг. очень высоко поднялся авторитет науки. Ее направление формировалось под воздействием работ русских ...
2011 - 2018 © Интернет-журнал Textologia.ru — сайт о русском языке, литературный портал Текстология. Помощь в изучении современного русского литературного языка, языкознания и литературы.
Администрация не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных материалах на сайте. Копирование, перепечатка и другое использование материалов сайта возможны только с письменного разрешения администрации.